RSS

Бессмертный полк

У пользователей сайта «Бессмертный полк» появились новые возможности

137 тысяч историй участников войны и тружеников тыла содержит книга памяти «Бессмертный полк – Москва»


Схема движения участников акции Бесмертный полк.jpg

Построение «Бессмертного полка» начнется 9 мая в 14.00 на Тверской улице (от Белорусского вокзала).

Для прибытия к месту построения удобнее всего пользоваться станциями метро: «Белорусская», «Пушкинская» и «Маяковская». Выход на улицу из других станций метро («Охотный ряд», «Площадь Революции», «Библиотека им. Ленина») будет закрыт.

Ровно в 15.00 «Бессмертный полк» начнет свое шествие по Красной площади.

В решении любых вопросов окажут помощь волонтеры, одетые в узнаваемую форму. Они будут находиться вблизи указанных станций метро и на всем маршруте прохождения «Бессмертного полка».

Убедительная просьба оставить дома крупногабаритные сумки и предметы, не связанные с участием в шествии.

Все подробности на сайте –www.polkmoskva.ru.

Ждем вас в 14.00 9 мая на Тверской!

Как присоединиться к шествию «Бессмертный полк»

В электронной Книге Памяти уже 130 тысяч историй

Открылась выставка фотопортретов ветеранов

Лидия Сафронникова: «Мы вместе пишем летопись Победы»

Вниманию всех участников шествия «Бессмертный полк»!

Московская школа во время Великой Отечественной войны

Колонна народной памяти пройдет по Красной площади 9 мая

Первую свою медаль ветеран войны Георгий Друцкой получил за «Невский пятачок»

Со мною будет фото деда - он через всю войну прошёл

Без права на молчание

В Интернете можно познакомиться с историями героев Великой Отечественной войны

Западный округ – лидер Москвы по участию в акции «Бессмертный полк»


Дмитрий Андреевич Демидов

Сивков Дмитрий Егорович

Рошаль Соломон Саулович

Пахомкина Мария Яковлевна

Палиенко Платон Платонович

Лабузов Михаил Иванович

Кукушкин Павел Васильевич

Ерохин Владимир Иванович

Николай Дмитриевич Буторин

Василий Алексеевич ГЫРДЫМОВ

Борис Тимофеевич КИСЕЛЁВ

М.В. АДЛЕР



Ассия Хакимовна Ильматова: «Воевать и убивать – разные вещи»

С самого первого дня войны Ассия Ильматова стремилась на фронт. Не стрелять – спасать. Но взяли только в сентябре 1942 года, зачислили медсестрой заградотряда, входившего в состав 120-й стрелковой дивизии 66-й армии.

– Ассия Хакимовна, помните первый бой и первые потери?

– Потери у нас начались еще на марше. Наша 120-я стрелковая дивизия формировалась в Казани, откуда я призывалась, а первый бой мы приняли под Ерзовкой. Сначала нас перебросили в Татищево около Саратова, там подучили и отправили в Сталинград. 400 километров прошли пешком. Рокадная железная дорога, которая нас выручала в декабре и январе, еще не была построена. Почему нас не переправили по реке? Думаю, по причине господства авиации немцев над Волгой. Мы и по степи шли только ночью. Днем солдаты отлеживались, а я бегала, перевязывала им сбитые в кровь ноги.

– Как вы узнали о войне?

– Я училась в 9-м классе. Мы с подружкой договорились идти гулять в парк и по дороге узнали о начале войны. Сразу стало не до прогулок. Состояние было очень странное. Словно оглушили. Меня на фронт не взяли, еще 18 лет не было. А я к тому времени уже закончила курсы медсестер. Меня там спрашивали, как я, такая хлипкая, бойцов таскать буду. Обидно было, ну я и отвечала, что по частям, глупая была.

– Вас зачислили в заградотряд, там было легче, чем на передовой?

– Какое – легче! Вы, наверное, начитались плохой литературы. Симонова читайте. Ничего мы не заграждали. И в обороне были среди первых, и в наступлении. На марше только шли сзади всех. Подбирали отставших или заблудившихся. Тылы зачищали от случайно пропущенных или просочившихся немцев. Мне было даже тяжелее, чем санинструкторам маршевых батальонов. По штатам на заградотряд полагалась всего три медсестры, а в первом же бою под Ерзовкой одна медсестра – Женя Майорова погибла. Мы с Соней работали за троих. Потом прислали еще одну девушку – Шуру. Фамилию так и не узнала. Она в бою под хутором Вертячим вытащила с поля боя больше сотни наших солдат. Под конец ходила, даже не пригибаясь, так ее пуля и достала.

– Страшно было?

– Обидно. Она такая красивая была, а у Женечки дочка осталась… Мы после этого береглись, но страха не было. Когда раненого бойца под огнем перевязываешь, не думаешь, что и сама можешь погибнуть. Нужно ведь и осколки вытащить, и шину, если кость сломана, наложить. Некогда бояться. А уж когда перевалишь его на плащ-палатку и тащишь, то вовсе не до страха – только бы успеть.

– Веселое что-нибудь вспоминается?

– Всякое бывало. Помню 26 декабря 1942-го, как раз на католическое Рождество, зашли мы в село. Немцы большую часть имущества при отступлении бросили, а продовольствие забрали. От домашней скотины только рожки и ножки в крестьянских домах остались. Взялась я холодец варить из того, что было, а специи из немецких запасов позаимствовала. Был там маленький перчик, его тоже в чугунок кинула. Когда холодец остыл, выяснилось, что есть его нельзя – острый до невозможности. Потом тонким слоем на хлеб намазывали, ели и нахваливали.

Забавно немецкого офицера в плен взяла. Он прятался в бараках лагеря для наших военнопленных. Боялся, что наши мужики его убьют, а меня увидел, приполз на коленях – белокурая бестия. Красивый, высокий, а вел себя как нашкодивший пес: «Фрау, фрау, нихт шиссен, фюнф киндер». Пожалела его, гада. Накормила и в комендатуру свела.

В Германии уже, помню, добыли наши ребята бочку спирта и честно прикатили нам, медикам. Я его проверила – действительно чистый, без метанола и всем желающим раздавала. Девочки попросили перед 8 Марта налить канистрочку, а как им ректификат давать. Пошла искать, чем его подсластить, и тут же наткнулась на разбитый дом, где вся кухня была уставлена вареньем. Обрадовалась, но вошла осторожно, с пистолетом наготове. И вдруг голосок такой тонкий: «Тетенька, не стреляйте». По-русски. Спросила, кто там такой боязливый, а мне в ответ: «Власовец я». Я от хохота чуть на спуск не нажала. Вытащила этого власовца из-под коробок, оказался пацан лет тринадцати. В форме РОА и с трехцветным шевроном, как сейчас наши солдаты ходят. Спрашиваю – ты как во власовцы-то попал, недокормленный? Он говорит – немцы велели форму надеть, когда уходили. Нашли мы ему одежонку гражданскую, а про эту страницу его биографии посоветовала забыть.

– Вы много выступали перед разной аудиторией после войны, а о чем никогда не рассказывали?

– В конце войны мы зашли в маленький немецкий городок и увидели страшную картину. Какой-то подонок изнасиловал немку и, уходя, бросил гранату в комнату, где была еще ее малолетняя дочка. Мы обеих спасли и выходили. Я сама доставала осколки без анестезии. Чтобы девочка не кричала – решила отвлечь ее сахаром. Сую ей кусок, а она понять не может, что это за камешек. Заставила лизнуть, тогда она от изумления замолчала. Я слышала, что того офицера нашли и расстреляли.

– Как вы думаете, воевать, убивать – это в природе человека?

– Воевать и убивать – разные вещи. Когда человек идет с оружием на чужую землю ради выгоды или куража – он преступник, несмотря на наличие формы. Убийство противно природе человека. Но если ты защищаешь свою Родину и свой народ от уничтожения, то ты воюешь, и правильно, что воюешь.

– Как встретили Победу?

– На Одере. Вытащила свой пистолет и все патроны, что не пригодились, расстреляла в воздух. Потом сдала его в штаб. Безоружной не осталась, мне бойцы как-то подарили дамский браунинг. Его я и на границе не отдала. На запад мы шли без всякого таможенного досмотра, а вот назад пришлось предъявлять свои личные вещи пограничникам. Я им честно сказала: оружие есть, но вы его не получите. Хмыкнули, печать в солдатской книжке поставили и пропустили.

– После войны пригодился ли вам пистолет и опыт полевой хирургии?

– Нет. Медицина меня никогда не привлекала. Пошла в юридический вуз, подальше от больничных запахов. Бандитов после войны много развелось, но и пистолет мне не пригодился. А нелюбовь к медицине меня до сих пор преследует. Вот, хочу коляску, чтобы по дому и двору самой передвигаться, но как подумаю, сколько комиссий проходить, подтверждая инвалидность, – тошно становится. Молчу и терплю, только девочек своих жалею, что меня, как раненую, таскают.

Беседовал Сергей Бердников


В нынешнем году будет отмечаться особая дата – 70-летие победы в Великой Отечественной войне. Великой Победы, доставшейся нашему народу немыслимо высокой ценой и ставшей настоящей проверкой на прочность. Каждый на полях той войны знал: отступать некуда, позади Родина. А ее надо защитить, отстоять, сберечь. И шли на амбразуры, ложились под танки, таранили самолеты, взрывали доты, обвязавшись гранатами... Ради мира, ради будущих поколений, ради нас с вами...

Практически в каждой семье есть «отметина» о тех страшных днях – не вернулся с войны дед, прадед, отец, муж... Каждая семья несет свою персональную память о войне. Наш долг – не забывать героев, сохранить имена тех, кто подарил нам мирное небо.

В многофункциональных центрах Москвы (МФЦ) начали работу пункты сбора информации для электронной книги памяти «Бессмертный полк». Письма и воспоминания участников Великой Отечественной войны, тружеников тыла, жителей блокадного Ленинграда, узников фашистских лагерей, детей войны, фотографии из личных архивов, награды – эти бесценные реликвии необходимо сохранить для потомков.

Всем горожанам предлагается принять участие в акции. Для этого нужно прийти в любой из многофункциональных центров госуслуг и поделиться фотографиями, письмами, воспоминаниями своих родных, близких, соседей. Материалы будут отсканированы, а оригиналы – сразу же возвращены владельцам.

Завершится акция 9 мая шествием колонн «Бессмертного полка». Потомки победителей, их дети, внуки и правнуки под звуки военного оркестра пройдут колонной, неся в руках портреты своих родных, воевавших во время Великой Отечественной войны. Эти портреты можно бесплатно распечатать в центрах госуслуг.



Дорогами войны и мира: Михаил Викторович Адлер

До Великой Отечественной Миша Адлер жил в солнечной Одессе. Подростков в типичном для города дворе с воротами, которые на ночь запирал дворник, было много, время проводили в подвижных играх. Еще ходили в пионерские комнаты сражаться в шашки и шахматы, во Дворце пионеров овладевали музыкальными инструментами. И – ну какая Одесса без моря? Бегали купаться на Ланжерон…

22 июня 1941 года студент первого курса Одесского индустриального института Михаил Адлер досрочно и на «отлично» сдал экзамен по истории. О начале войны с Германией узнал, когда довольный своими успехами возвращался домой.

Одессу бомбили уже на следующий день. Первокурсников вуза отправили рыть окопы на подступах к городу. Тем временем его население спешно эвакуировали. Железная дорога вскоре была перекрыта немцами. Женщин и детей отправляли на теплоходах. Студентов по окончании земляных работ разбили на группы, вручили официальные письма властей с просьбой оказывать содействие и пешком отправили в Ростов-на-Дону.

Добирались около месяца. Выбирали проселочные дороги, потому что шоссе подвергались бомбардировкам. Останавливались в деревнях: в колхозах эвакуирующимся давали продукты – где бесплатно, где – за отработку.

Прибыв в Ростов-на-Дону, студенты узнали, что отправившийся из Одессы на теплоходе преподавательский состав их вуза погиб. Ребят приняли в добравшийся до пункта эвакуации Одесский институт инженеров морского флота. Михаил Викторович раccказывает: «Не успели мы немного успокоиться и начать заниматься, как нужно было снова готовиться к дальнейшей эвакуации. Немцы подходили к Ростову. Институт сначала двинулся поездом в Махачкалу, город на берегу Каспийского моря. Там мы перегрузились на теплоход и поплыли в Красноводск, и далее на поезде прибыли в Самарканд».

Недоедания, неустроенность, непривычная среда, хлебные карточки – и все же в Самарканде были учеба и мирная жизнь. Но вскоре городской военкомат отправил Михаила на фронт. После нескольких месяцев, проведенных в запасном полку, он попал сначала на Степной фронт под Сталинградом, а затем в район Ростова. Здесь, в артиллерии, в составе полковой батареи 44-го полка 86-й Гвардейской дивизии 4-го Украинского фронта Михаил Адлер впервые участвовал в сражениях.

«Это был 1943 год, когда немецкая армия начала медленно, с ожесточенными боями, отступать. Но, отступая, немцы всегда занимали выгодные для себя и очень тяжелые для нас позиции. Поэтому бои были очень тяжелые, с большим числом жертв. После Ростова немцы заняли высоту, которая называлась Саур-могила. Мы находились у подножья холма, и они «утюжили» нас, как хотели. Но и мы вели стрельбу из орудий. Наша батарея вела огонь прямой наводкой. Были моменты, когда мы, дрогнув, отходили. Но это был 1943 год, когда уже был приказ Сталина, который называли «ни шагу назад». Для нас это отступление кончилось тем, что не смогли вывезти одну пушку. Она осталась у немцев. А не смогли вывезти, потому что пушка перевозилась конной тягой. Лошади были в укрытии. А времени, чтобы за ними добежать, затем их привести, запрячь, не было. У немцев пушки перевозились машинами, а у нас в 1943 году еще были лошади. Правда, вскоре и наша артиллерия перешла на автотранспорт», – говорит участник войны.

Потом были суровые сражения на Украине, по ней Михаил Адлер – уже командир отделения артиллерийской разведки – дошагал до Днепра.

Но в исторической битве за эту реку Михаилу Викторовичу участвовать не довелось. В полк пришла разнарядка направить представителя в артиллерийское училище, и, как самого образованного в батарее, его отправили в Томск.

«Такое и во сне не могло мне присниться. Находиться в самой гуще войны и вдруг отправиться за тысячи километров в Сибирь, где о войне напоминает разве что голод. Обучение в училище проходило в ускоренном режиме. День посвящали учебе, изучению артиллерийской техники (пушки, приборы и др.), строевой подготовке и другим мероприятиям. К вечеру мы уставали, да и освещение было слабое. Что-то читали», – описывает этот период Михаил Викторович.

Весной 1945 года, закончив обучение и получив звание младшего лейтенанта, Михаил вернулся в действующую армию – на 3-й Белорусский фронт, в Восточную Пруссию. Он вспоминает: «Ко времени моего прибытия уже был взят Кенигсберг. Оставалось выдавить немцев из портового города Пилау. Меня определили командиром взвода 44-го Гвардейского полка в батарею дивизионных пушек. Размещались мы на ровной местности, защищали себя тем, что окапывались. Бои были ожесточенные, немцы упорно сопротивлялись, но дни их были сочтены. Сейчас не могу вспомнить точную дату окончания боев под Пилау. Сейчас этот портовый город называется Балтийск. День окончания войны отметили стихийными салютами из всех средств, которые могли стрелять вверх. Поздравляли друг друга».

После Победы Михаил Адлер еще больше года служил в той части Восточной Пруссии, которую переименовали в Калининградскую область и присоединили к Советскому Союзу.

С возвращением к мирной жизни вернулось и желание получить инженерное образование. Михаил поступил на второй курс Московского энергетического института. Закончив энергомашиностроительный факультет, по направлению поехал работать на Калужский турбинный завод, оставив в Москве жену и ребенка. В разлуке с семьей было тяжело, но работа по созданию турбин для промышленности и судостроения была интересной, позволила приобрести большой опыт, дорасти до ведущего инженера предприятия.

Вернувшись в 1955-м году в Москву, Михаил Викторович устроился на авиационное предприятие, на котором появилось новое направление, связанное с применением турбин. Специалистов таких на заводе не было, Адлера приняли, и здесь он, по выражению самого ветерана, задержался на 56 лет.

Работал вместе с коллегами над оборудованием новых видов самолетов и ракет, получал государственные свидетельства на собственные изобретения, читал лекции студентам МЭИ, стал кандидатом наук.

В 1996 году Михаил Викторович заболел и был переведен на инвалидность. Заводу же по-прежнему требовались его знания и опыт, и участник Великой Отечественной продолжал трудиться: «Работа была связана с разработкой компьютерных программ применительно к нашей технике. Со временем приобрел компьютер и много работал дома. Ноутбук, который мне подарила управа района Проспект Вернадского на 90-летие, пришелся кстати».

Со времени вручения этого подарка прошло три года. И сегодня Михаилу Викторовичу звонят с родного предприятия, задают вопросы. «Стараюсь помогать», – говорит фронтовик.